Последний эшелон. Продолжение. Начало в №№ 3-13

Атас отличился еще как минимум один раз, расстреляв в 1998 году из автомата в Находке каратиста Сергея Давыденко по кличке Саид, бывшего друга Протасова. Автомат Атасу подогнал еще один «друг» Протасова по кличке Зюзя, проживавший на улице Демьяна Бедного в Хабаровске и имевший собственную небольшую преступную группировку. Об этом убийстве Атас объявил на дне рождения босса, таким своеобразным образом преподнеся подарок Протасову.

Помешали взять Протасова участники его же ОПГ, каждый из которых ожидал, что вскоре по какой-нибудь «уважительной» причине будет приговорен. Бойцы Протасова открыли охоту на своего «папу». Возле дома Протасова по улице Орджоникидзе неизвестный, хотя мне этот человек хорошо известен, еще один «друг» местного мелкого криминального авторитета Зюзи, метнул в авторитета гранату Ф-1, которая, взорвавшись, лишь причинила легкие ранения Протасу… В настоящее время бомбист мирно проживает в нашем городе, занимаясь бизнесом. Представляет интерес второе покушение на криминального авторитета, заказанное «небедным» хабаровским предпринимателем, который и сейчас также проживает в Хабаровске, хочу сразу оговориться, что срок давности за это преступление вышел и привлечь к уголовной ответственности заказчика не получится. Протас находился на дневном стационаре во второй краевой больнице, где лечился после первого покушения. Время посещения больницы криминальным авторитетом было хорошо известно киллерам, и несостоявшиеся убийцы организовали засаду на Протасова возле тропы, которая вела через палисадник к корпусу медицинского учреждения.

Засада продлилась недолго, совсем еще молодые, парни сами случайно подорвались в собственной иномарке на своем же взрывном устройстве, которое рассчитывали установить на тропе, по которой Протасов должен был идти из стационара. Несостоявшиеся погибшие горе-киллеры работали в Хабаровске сразу на двух хозяев и взялись за выполнение заказа на Протаса по указанию одного из боссов, не предупредив второго. Я лично знал второго, он сильно переживал за смерть молодых бойцов и обронил такую фразу: «Сергей красавчик был, толковый, трусы два раза в день менял». Как говорится, смех и грех: второй босс молодых киллеров провел долгое время в местах лишения свободы, и чистоплотность для лиц, неоднократно судимых, является не последним аргументом. Итого два покушения, третье организовал один из бывших приближенных авторитета, выстрелив в Протасова из охотничьего карабина во время встречи на так называемой фазенде, а попросту производственной базе, авторитета со своим другом, корейцем по национальности, тем самым, с которым все трое друзей, включая зама ДВ РУБОП, были в пионерском лагере.

Валерий Протасов не стал дожидаться, пока его прикончат свои же, и скрылся в городе Находке в профилактории «Приморский», где и был задержан местным уголовным розыском за незаконное хранение оружия – пистолета ПМ и гранаты Ф-1. Протасову удалось «обмануть» находкинских оперов, и те пустили бандита первым в тесный туалет гостиничного номера, чтобы авторитет якобы добровольно выдал второй ствол. Криминальный авторитет в туалете выхватил стилет, прикрепленный скотчем к унитазу, и сам нанес себе смертельный удар в сердце, в зону криминальный авторитет больше не собирался.

Уже в 2000-х мы задержали одного из недобитков банды Протаса по кличке Голова, который находился в федеральном розыске за ряд разбойных нападений. Голова, скрываясь от правоохранительных органов, несколько лет практически не выходил из квартиры в районе второго Хабаровска, принадлежащей его супруге, хотя сам имел прописку на Украине и спокойно мог скрыться в этой стране. Дождавшись, когда жена Головы будет выходить из квартиры, мы у нее «на ушах» ввалились в жилое помещение и нашли преступника в одном из шкафов.

— Ну, Головище, мы тебе «подгон» сделали, на улицу тебя за несколько лет подышать хоть вывели, за это ты должен нам все рассказать, — начался диалог с преступником.

— Ребята, да я не знаю ничего, а из дома не выходил, потому что боялся бандитов «протасовких», — заплетал преступник.

Кололи Голову часов десять с перерывами, пришлось даже выполнить прихоть преступника — купить ему пару бутылок пива. В итоге задержанный рассказал о нескольких эпизодах преступной деятельности ОПГ Протасова, в том числе об одном давнишнем заказном убийстве. На радостях пригласили прокурорского следователя, который дежурил в этот день, им оказался Жора Мкртычев.

Жора, немолодой уже армянин, со знанием дела приступил к налаживанию контакта с подозреваемым.

— Ну расскажи, друг, кто мама, кто папа, как жил все эти годы?

После такого подката на Жору не только мы поглядели с изумлением, но и Голова, только  что покаявшийся, смотрел удивленно, явно ожидая нового подвоха.

— Жора, можно тебя на минутку? Его быстро допрашивать надо, пока он горячий, а ты его папа, мама.

— Да не учите матерого следователя, начать надо именно с этого, — Жора встал в позу.

Преступник, умиротворенный, настроившись на долгую задушевную беседу, начал обстоятельно рассказывать свою биографию чуть ли не с рождения. Монолог длился минут двадцать, опер, находившийся на допросе, уже откровенно посмеивался, Жора закипал.

— Э-э-э, слюшай, хватит папа, мама, давай рассказывай как убивал, как людей грабил, — лопнуло терпение у следователя.

Преступник ничего не понял, но дал хорошие развернутые показания по нескольким эпизодам особо тяжких преступлений. Провозившись всю ночь с Головой, мы поехали домой отдыхать, а «протасовца» передали другим операм из нашего отдела, отдыхавшим ночью. С утра Голова преподнес пару сюрпризов, для начала, посоветовавшись с адвокатом, отказался от своих показаний, сослался на то, что мы получили показания незаконно, напоив его спиртным.

Однако экспертиза показала, что Голова абсолютно трезв, то ли пиво было некачественное, то ли алкоголь в организме перегорел от стресса. Но это полбеды, сотрудник управления повез преступника на арест в краевую прокуратуру, где буквально на минуту отвлекся и «проспал» «протасовца», который по пожарной лестнице спустился с третьего этажа управления краевой прокуратуры и скрылся. Через несколько месяцев по старому методу мы опять посетили квартиру супруги преступника на втором Хабаровске, но снаряд дважды в одну воронку не падает, «протасовца» ни в одном из шкафов в квартире не оказалось. Несмотря на то, что Голова скрылся, он успел сообщить о нескольких интересных фактах деятельности своих бывших друзей. В частности, была хорошая информация еще об одном участнике ОПГ Протасова — Щуке. У Щуки Протасов хранил часть огнестрельного оружия группировки, так как преступник жил один в частном доме с большой территорией на отдаленной улице в поселке Гаровка. Также была информация, что Щука убил своего товарища, похитив у него большую сумму денег (несколько тысяч долларов США), и закопал труп в огороде собственного дома, где продолжал спокойно жить. Впрочем, в последнюю инфу мы не поверили, даже для «протасовца» это было уж слишком.

В один чудесный летний день 2000 года вместе с собровцами мы атаковали большой дом Щуки в поселке Гаровка. В доме нашлись новый никелированный боевой пистолет «Беретта», незарегистрированное гладкоствольное ружье «Сайга», стокилограммовый бывший борец по кличке Тяга и сам Щука. Улов был неплохой, оформили все бумаги по изъятию оружия и занялись прощупыванием Щуки на предмет нахождения зарытого трупа в огороде. С первых же слов беседы стало ясно, что труп на участке все-таки имелся. Преступник держался долго, но в конечном итоге указал место рядом с небольшой банькой на территории дома: «Здесь копайте». Для этой работы очень хорошо, на наш взгляд, подошел Тяга, здоровенный борец копал около часа без перерыва, но трупа все не было. Подключились уже сами, изрыли, как экскаваторы, весь огород вокруг бани, итог тот же — нет трупа. Щука видел, что мы теряем терпение: «Ребят, да я вас обманул, никого я не убивал!»

— Щука, сейчас вызовем роту курсантов из школы милиции, перероем весь огород, но труп найдем, тогда пощады не жди.

— Тогда чуть в стороне ройте и глубже, тут должен быть.

Полусгнивший труп все-таки нашли на глубине метров двух, в месте, указанном Щукой. Действительно, преступник убил своего товарища, закопал труп в огороде собственного дома и преспокойно продолжал жить на импровизированном кладбище. Щука заехал в СИЗО и был осужден. Тяга через несколько лет застрелился дома у матери в Березовке, у борца был найден СПИД.

Глава 9. Анчик

Излюбленным местом встречи «анчиковских» был небольшой пятачок земли на железнодорожном вокзале Хабаровска, прямо возле памятника архитектуры города — водонапорной башни. Сам Анчик вел прием в офисе, который находился внутри водонапорной башни лет двадцать, во всяком случае, когда я начал службу лейтенантом РУОП в 1993 году, «корейцы» (как в 90-х называли «анчиковских») там уже базировались. В общем-то для нас это было удобно, некоторые крупные группировки, в частности «спортивная» на базе каратистов, «крабовские», «анчиковские», «соседовские», собирались годами в одних и тех же местах. Если нужно было кого-то выдернуть, выдвигались к одиннадцати часам в спортзал «Спартак» на улице Дикопольцева, к двенадцати часам — в бар «Полночь» на улицу Комсомольскую или к часу дня в район железнодорожного вокзала «на башню» и находили там тех, кто был необходим из числа лиц, входивших в конкретные группировки. Часто только менялись время и место общего сбора представителей всех ОПГ, так называемой городской стрелки, о которой я уже упоминал ранее.

Анчик по криминальной классификации  — «красный», то есть в местах лишения свободы среди ЗК занимал административную должность, например, бригадира или начальника столовой, значит, лояльно относился к администрации зоны. Это не помешало, впрочем, создать Толе (так он величает себя на русском языке) сильную группировку, в самом начале пути  — по корейскому этническому принципу. ОПГ сильно конфликтовала с «крабовскими», Джем «грел» Краба, не нравился ему корейский авторитет, хотел вор иметь самый чуткий контроль над крупной хабаровской группировкой и получать больше оброка. Анчик не платил в «Общак» процент с прибыли, получаемой за «крышу» с коммерсантов, а это были большие деньги. В «общаковскую кастрюлю» от корейской группировки шли только деньги, вырученные с криминала, в основном с угонов автотранспорта. Краб часто провоцировал корейцев на конфликты и превосходящими силами нередко побивал непокорных. Анчик терпел, не хотел открытой войны, скрытно вынашивая планы мести.

В начале 2000-х вневедомственная охрана УВД по Хабаровскому краю в ГСК практически в центре Хабаровска случайно задержала в иномарке с подложными номерами ближайшего подручного Анчика — Ридняка, у которого был изъят пистолет с глушителем и, что самое интересное, сводки наружного наблюдения за самим Крабом и людьми из его близкого круга. Изучая сводки, я узнал почерк в оформлении документов именно офицеров из закрытого милицейского подразделения, так называемой семерки.

Судя по всему, «анчиковские» за определенную сумму купили те самые сводки, в которых была информация о домашних адресах и местах частого появления Краба и его близких. Сами того не ведая, милиционеры из вневедомственной охраны предотвратили покушение на убийство криминального авторитета. В конечном итоге конфликт «крабовских» и «анчиковских» все-таки вылился в открытую битву у магазина «Три толстяка» в Северном микрорайоне. «Анчиковские» бойцы, не выдержав, наваляли пьяному Крабу, сломав авторитету челюсть. Ответные действия не заставили себя долго ждать, быстро приехавшие к месту битвы бойцы Краба — а там были и именитый боксер, и борцы, и просто хулиганы, поднаторевшие в уличных схватках, — разогнали «анчиковских».

В этой главе я хочу рассказать о моем последнем серьезном раскрытом деле в ГУ МВД РФ по ДФО, по которому был осужден, хотя и условно, лидер организованной преступности города Хабаровска Анчик.

Летом 2010 года мне позвонил азербайджанец Азик, хозяин популярной в городе шашлычки «Странник» в районе поселка Матвеевка, и заканючил в телефонную трубку: «Вадик, мы же с тобой друзья, нужна помощь, только к тебе могу обратиться…» и все в таком духе. Друзьями мы, конечно же, никогда не были, хотя я здоровался с шашлычником, когда посещал его заведение, шашлыки, кстати, реально были самые вкусные в городе. Оперу встречаться нужно с любой категорией граждан, сам не знаешь, из какого источника появится реальная хорошая информация. «Конечно, друг, — согласился я, — подъезжай». Надо объяснить читателю, откуда взялся Азик.

Азербайджанец в 90-х входил в группировку Анчика, я помню как минимум один случай, когда Азика с его другом Шубиным доставляли со встречи, на которой друзья вымогали деньги у предпринимателя. Уголовное дело заведено не было, в тот раз в отношении Азика с Шубиным ограничились профилактической беседой, потерпевший отказался писать заявление на привлечение к уголовной ответственности «анчиковских». Поэтому, в связи с бывшим криминальным прошлым азербайджанца, встреча могла быть мне интересна. На встрече Азик поведал следующую историю. Требовал Анчик денег с шашлычника, требовал много, в первоначальном варианте один миллион долларов США. Азик признавал, что на первых встречах с Анчиком, а история эта тянулась несколько лет, соглашался выплатить отступные. Как в настоящей мафии (Анчик, как я полагаю, так же, как его  коллега Краб, читал «Крестного отца» Марио Пьюзо, для Краба так это вообще была настольная книга), выйти из «семьи» без материальных потерь было нельзя. Анчик за выход из собственной ОПГ требовал с азербайджанца отступные — крупную сумму в долларах США. Согласиться-то Азик согласился, но впоследствии передумал, такое бывает… Причин  было сразу несколько. Доллар подрос, постепенно сходило на нет влияние преступных группировок на жизнь простых людей и предпринимателей. А самой главной причиной было то, что Азик был скуп и отдавать ни за что ни про что свои кровно заработанные на аппетите горожан доллары не хотел.

Дело было знакомое, выявление вымогательств было фишкой органов по борьбе с организованной преступностью, в 90-х мы их раскрывали сотнями.

«Вот тебе диктофон, — напутствовал я предпринимателя. — На рожон не лезь, строй из себя овцу, ну или барана, как тебе будет удобней, и запиши угрозы со стороны криминального авторитета. Угрозы были?» — уточнил я на всякий случай у Азика. «Были, Вадик, конечно, были, очень было много угроз», — охотно подтвердил шашлычник.

Тем временем мы завели оперативное дело по факту вымогательства денег криминальным авторитетом у предпринимателя и получили судейские санкции на ПТП (прослушивание телефонных переговоров) Анчика. Анчик давил на предпринимателя. Дело в том, что сам авторитет был игровой и задолжал казино в Москве и Санкт-Петербурге несколько миллионов долларов, и в это самое время как раз хозяева казино усилили нажим на корейца, как известно, игровые долги у этой категории лиц — дело святое. В свою очередь, Анчик усилил давление на шашлычника. Кореец был тертый калач и «грел» Азика очень аккуратно, подсылал общих знакомых, которые буквально уговаривали азербайджанца отдать деньги, своих бойцов, которых шашлычник знал по прежней криминальной деятельности, сам созванивался с бывшим своим подчиненным, но угрозы были очень уж завуалированные, не прямые.

«Азик, звони и аккуратно «разматывай» корейца на угрозы, снижай сумму, говори, что отдашь частями, нажимай на то, что вы друзья и денег нет», — инструктировал я по проверенной схеме потерпевшего. Ничего не помогало. Не собирался заглатывать наживку авторитет, но организовал открытую (психическую, как сказал бы герой Гражданской войны Чапаев) слежку за предпринимателем. Нервы у Азика уже звенели, как струны, меня трепали москвичи, те самые, пузатые, которые заехали в главк целой группировкой.

«Курасов, когда реализация, не тяни», — стал все чаще я слышать на совещаниях. Решили брать наудачу: «Может, расколется после задержания», — фантазировали московские. Спланировали, как положено в таких случаях, оперативную комбинацию, цель — вручить вымогателям помеченные денежные купюры и задержать преступников. Естественно, Анчик на контрольную встречу не прибыл, послал вместо себя азербайджанца, земляка Азика, даже тут хитрый кореец рассчитывал на землячество, мол, не подставит Азик такого же, как сам, единоверца.

Задержание в «Страннике» провели успешно, изъяли под видеозапись помеченные денежные купюры, даже «покололи» на камеру посредника, который признал, что за деньгами его послал криминальный авторитет.

Дальше началось самое интересное. Прибыв с задержания посредника у шашлычки «Странник», я узнал, что меня хотят видеть следующие заинтересованные лица: адвокаты Анчика, который уже был привезен в главк моими операми, Карасиков, начальник оперативно-разыскной части, куда структурно входил мой отдел, и сам Анчик, который больше вообще ни с кем разговаривать не хотел. Наскоро переговорив с адвокатами, я зашел в кабинет к Карасикову.

«Вадим Геннадьевич, Анчик ждет тебя, больше ни с кем разговаривать не хочет, походу, будет предлагать взятку, — предположил непосредственный руководитель. — Так что будем документировать взятку, доказухи на вымогательство не хватает. Анчик уже в оборудованном НАЗ и НВД (негласная аудио и видеозапись) кабинете, иди и крути его на взятку», — принял решение Карасиков. Крутить на взятку Анчика мне совершенно не хотелось, и вот почему.

В 90-х законных методов для привлечения к уголовной ответственности лидеров преступной среды у нас практически не было, статью за организацию и участие в преступном сообществе в Уголовный кодекс еще не включили, а сами лично преступления криминальные авторитеты предпочитали не совершать. Поэтому с так называемыми лидерами преступной среды было много личных контактов, причем для них зачастую бескорыстных. Начальство часто просило «сделать возврат» дорогой угнанной иномарки для какого-нибудь руководителя из администрации или своих друзей предпринимателей, вернуть барсетку из автомобиля, похищенную путем отвлечения внимания водителя на съем проколотого преступниками колеса, валюту, «заломанную» злоумышленниками при обмене, и т. д. Ситуаций, когда Уголовный кодекс был бессилен, было множество, поэтому неформальные контакты с мафией имели место, хотя это нам никогда не мешало закрыть любого участника или лидера ОПГ за реальное преступление. В случае с Анчиком и Азиком реальное преступление — это было вымогательство  у предпринимателя одного миллиона долларов США криминальным авторитетом, а документировать взятку мне как-то не хотелось по этическим соображениям. По-простому: с моей стороны это была бы подстава.

Дать взятку Анчик, как мы и предполагали, намеревался. Сумма была им обозначена — семьдесят тысяч долларов США. Эту сумму авторитет напечатал на экране своего сотового телефона. Однако я замял эту тему, сделал так, чтобы начальство услышало, что я пытался задокументировать преступление, но условия передачи денег для авторитета оказались неприемлемыми. Впрочем, за доказывание вымогательства мы зря волновались, Анчик в процессе разговора со мной выдал сакраментальную фразу: «Вадик, дело принципиальное, я Азика **ну».

Вадим Курасов Продолжение следует

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий