Очаг коронавируса в глубокой тайге

Из-за пандемии могут исчезнуть с лица Земли  древнейшие народы — нивхи, негидальцы и ульчи

В Ульчский район дошла-таки с юга Хабаровского края весна. Снег растаял, пора огородами заниматься. Без них  не выжить.

Раньше-то в блюде, которое называется «сэвэки», вместо картошки рыбную муку использовали. Но чтоб ее приготовить, нужно сутки простоять около плиты, а с картофелем все просто. 15-20 минут, растолкли клубни, бросили  бруснички, посыпали сахаром — русский не поймет, а тунгус облизнется.

Как без огорода, как без картошки-то? Хоть она выручит. Да что выручит? Спасет!

Рыбная трагедия

С рыбой – беда.  Сколько на Амуре живут ульчи? Тысяч семь лет, не меньше.  Негидальцы – родственники американских индейцев. А нивхи на территории Дальнего Востока появились, по самым скромным подсчетам, 20 тысяч лет назад.

Для этих народов  Нижний Амур – историческая родина.   Им без рыбы нельзя, они без рыбы болеют. Пришли умные люди и посчитали, что 50 килограммов красной рыбы в год на человека хватит. Видимо, долго считали. А вот на Сахалине местным коренным народам насчитали 300 килограммов…  Как говорится, без комментариев.

Так ее еще и выловить нужно. «Неудачные» путины стали уже почти злобной притчей во языцех. Летней кеты нет, осенней мало.

— Мы ждем с ужасом 2021 год. Это будет настоящая катастрофа. В Амур должна вернуться кета 2017 года, а тогда до нерестилищ практически не дошло ничего, — рассказала Любовь Одзял,  президент Ассоциации коренных малочисленных народов Хабаровского края.

Возмущены представители КМНС и системой распределения лимитов добычи охотничьих ресурсов на территории охотугодий края.

— Социальная программа по обеспечению продукцией охоты социально незащищенных групп населения, предложенная нам министерством природных ресурсов края, сорвана, — утверждают представители КМНС. — Малоимущие граждане, инвалиды, семьи с несовершеннолетними детьми и неполные семьи, пенсионеры из числа КМНС не получили мяса диких животных в прошлом и в этом году.

Существенно ухудшило условия жизни коренных народов и значительное сокращение территорий традиционного природопользования. Несколько лет назад из особо охраняемых территорий традиционного природопользования в 14 районах края были изъяты земельные участки.

Как издевка прозвучала идея представителя министерства природных ресурсов Хабаровского края о том, что это должно стимулировать аборигенов на оформление дальневосточного гектара.

Ульчский район – лидер в Хабаровском крае по количеству больных туберкулезом.  Это ли не  сигнал бедствия, сравнимого с геноцидом?

У местных врачей нет даже автомобиля, чтобы ездить по национальным селам, разбросанным по району, и вовремя выявлять туберкулёзных больных. Обратились к Александру Витько,  главе минздрава Хабаровского края. Человек он добрый, но, видимо, уж очень память плохая. Пообещал ульчам автомобиль, а он вот уж два года никак не может доехать до удаленного района.

А тут еще новая беда –  пандемия COVID-19. И почти в одночасье Ульчский район стал вторым после Хабаровска коронавирусным центром.

Ковидная трагедия. Серия первая

— Как вы там? — спрашиваешь у жителя села Богородское, столицы Ульчского района.

— Растем потихоньку, растем своей численностью, — слышишь в ответ.

— Неужели стали рожать больше?

— Что вы! — просто физически чувствуешь, как собеседник по телефону всплескивает руками. —  У нас родильное отделение, как и вся больница, под карантином. С короной мы растем.

— А где рожать?

— В Николаевск едут. В Комсомольск-на-Амуре.

— А если не успевают?

— Таких случаев еще не было.

Главное слово на протяжении вот уже более месяца  — карантин. На 10 мая в селе выявлено 124 человека, инфицированных вирусом COVID-19. И это при том, что в селе проживает чуть более 3 тысяч человек.

Власти Хабаровского края, вместо того чтобы перекрыть прямой доступ в город туристам, прилетавшим в хабаровский аэропорт из стран, где была зафиксирована коронавирусная эпидемия, организовали измерение температуры и потом роспуск по домам. Самоходом. Слава Богу, что не догадались по старинке совать градусники под мышки или в другие человеческие места, удобные для измерения температуры.  Тепловизором пользовались, хвалилась достижениями  в борьбе с коронавирусом пресс-служба Хабаровского края.

Одна из туристок таким вот самоходом добралась аж до Богородского, а это 920 километров от Хабаровска. Естественно, как всякая нормальная женщина, не стала терпеть в самоизоляции дома, пошла разносить сувениры по друзьям-знакомым. Вместе с коронавирусом.

У местных медиков, как оказалось, из средств защиты – только тряпочки, именуемые порой медицинскими масками. И все. И это XXI век! В итоге пожилая медсестра из местной больницы, эвенкийка по национальности, заразилась и умерла.  Заразились и почти все врачи.

«У них бессимптомное течение болезни, они продолжают работу в защитных костюмах», – рассказывал  Михаил Дергилев, заведующий хирургическим отделением, врач-хирург.

По словам Марины Одзял, председателя районной общественной организации «Ассоциация коренных малочисленных народов Севера Ульчского района», члена Координационного совета Ассоциации коренных малочисленных народов Севера Хабаровского края, у двух терапевтов не был подтвержден диагноз COVID-19, они из изолятора не выходили, сутками там находились. Остальные консультировали больных по телефону или по WhatsApp.

Власти забеспокоились, в Богородском ввели особый режим карантина. В село запрещено въезжать без крайней необходимости, а также выезжать за его пределы.

Для профилактики распространения коронавирусной инфекции военнослужащими Амурского спасательного центра МЧС России продезинфицированы здания школы, Дома культуры, пункта временного размещения и аэропорта, помещения двух детских садов, отдела прокуратуры, Центра внешкольной работы, отдела полиции и одного из банков.

Даже на некоторое время  прислали бригаду медиков из Хабаровска,  потом обратно увезли, правда. Как говорится, жираф большой, ему видней.

Богородское – не изолированное селение, это районный центр. Значит из близлежащих, большей частью национальных, сел приезжали туда кто за продуктами, кто в местную больницу на плановый прием к врачам. Совершенно логическим кажется протестировать и жителей этих сел. Однако ни воли власти, ни средств и возможностей у местных медиков не было. Напомним, что остались «живьем» всего два специалиста, а в сутках 24 часа.

«Я предварительно переговорила с правительством Хабаровского края, попросила организовать помощь. В больнице и поликлинике Богородского обслуживались жители национальных сел левобережья. Когда они закрылись, жители остались без медицинского обслуживания. Хронические больные, сердечники не имеют возможности приехать на плановый прием к врачу. Есть лекарства, нет лекарств, кто-то запасся, кто-то нет. Вот такая проверка на выживаемость, — рассказала Марина Одзял. – Более того, анализы и мазки на коронавирус брали только у жителей Богородского. А у жителей маленьких национальных сел никто даже и не думает брать анализы. Говорят, что не хватает медицинского персонала. Я написала письмо Александру Витько, главе краевого минздрава, и в Ассоциацию коренных малочисленных народов, чтобы подключить общественность. Реакция из Москвы была более быстрой».

Была явная угроза, что ответ летел бы в этот отдаленный северный район со скоростью автомобиля для врачей, лечащих туберкулез.

Подключились москвичи, а тут уже не замолчишь трагедию.

 Ассоциация коренных малочисленных народов Севера почти мгновенно отреагировала, написав официальное письмо на имя губернатора Сергея Фургала.

Григорий Ледков, президент Ассоциации коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока России, считает, что нельзя допустить дальнейшего распространения коронавирусной инфекции среди народа, который в результате недостаточных мер по борьбе с инфекцией может исчезнуть с карты нашей страны.

«Мы попросили, чтобы местные власти с вниманием отнеслись к проблеме, усилили медицинский персонал и содействовали доставке продуктов питания, так, чтобы люди не нарушали режим самоизоляции», — рассказал Виталий Истомин, помощник президента Ассоциации коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока России.

Ковидная трагедия. Серия вторая

Власть отреагировала: вместо четверых прислала восемь врачей.  Новых жертв в Богородском нет. Что касается  жителей близлежащих сел, то  складывается ощущение, что здоровы, живы они или нет, власти абсолютно наплевать.  Ни одного теста на коронавирус у жителей этих национальных сел  еще не сделано. А зачем? Отчитаться ведь можно и Богородским, фотки на сайт правительства выложить – работаем, однако. А тесты — вещь дорогая, денег стоят. Чего там люди? Не куплено, еще нарожают.   Может, так думают чиновники? А иначе  чем  можно объяснить такую беспечность?

— Разговаривала с главами поселений, звоню в Ухту. Там же ни магазинов, ни аптек нет.  От районного центра это село на другом берегу Амура в трех километрах находится. Ухта — это 162 жителя, а еще на левом берегу  — Солонцы и Кольчем. И эти поселения на месяц остались без продуктов и медикаментов. Там есть маленький фельдшерско-акушерский пункт, на который помесячно выдается определенное количество лекарств.  А если они не попадут в Богородское, кто им лекарство завезет? — задается вопросом Марина Одзял, председатель районной общественной организации «Ассоциация коренных малочисленных народов Севера Ульчского района». — Как живут люди  в маленьких национальных селах, никто не знает. Может, они там все потихоньку болеют коронавирусом? Когда нет  нормальных медицинских пунктов, все занимаются самолечением.  У мужика болит голова, так с больной головой и умирает.

Слава Богу, что 12 мая проблема решилась. Поселения будут выделять волонтеров, которые займутся доставкой и продуктов питания, и необходимых лекарств жителям левобережья.

— А что  Роспотребнадзор?

— Есть в Николаевске-на-Амуре. Есть человек в  Де-Кастри. А у нас такого в районном центре нет. В свое время прошли большие сокращения, в том числе и фельдшерских центров. Дооптимизировались до того, что у нас пандемия, мы стали эпицентром коронавируса в глубокой тайге.

Как люди себя чувствуют в Богородском?

— Магазины работают бесперебойно. Сейчас люди перестали просить, чтобы к ним подвозили продукты на автомагазинах. Погода стоит хорошая, и всем хочется пройтись, подышать свежим воздухом. Снег растаял. Люди на огородах, морковку садят…

Глядишь, к концу карантина и картошка будет посажена.

Юрий Вязанкин

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.