Как в Хабаровском крае кавалер орденов на енота охотился

Охотничьи байки

Продолжаем публикацию непридуманных историй от наших читателей.  Сегодня  знакомимся с письмом в редакцию пасечника из села Новокуровка. Предупреждаем: особам чувствительным лучше перелистнуть страницу.

Как то в середине 80-х оказался я в одном из отдаленных подразделений местного совхоза, в среднем течении реки Биракан. Там жили несколько штатных охотников, которые лодками завозили на свои угодья продукты и снаряжение для зимней охоты, на долгие пять месяцев.

Надо сказать, что вверх по течению реки и ее притоков-рукавов находились основные нерестилища осенней кеты — икрометы, терки, по-разному их называют. Как правило, на нерестилищах бьют микроскопические роднички, которые обогащают и осветляют воду кислородом круглый год.

Здесь самки кеты закладывают икру, оплодотворяемую самцами, в огромные чистые галечные камни-«бугры». Удивительное зрелище! После завершения ритуала лосось отмирает и становится кормом для многих видов животных, рыб и будущих мальков. В этих местах наши охотники запасают свежую рыбу для себя, для собак и на приманку пушному зверьку: соболям,  норке, белке, еноту и так далее.  

Один из охотников рассказал, как с близкого расстояния «завалил» енота. Шел спокойно по тропе, увидел енотовидную собаку, громко крикнул. Зверь тут же упал и притворился мертвым. (На самом деле так и бывает: применяют такую хитрость и лисы.)  Охотник уж было собрался снять со зверька шкурку, да тот так цапнул за палец, что пострадавшему только и осталось об инциденте товарищам рассказывать.  

Тут и мне припомнился случай с этим зверем, енотом. Дело было в далеком 1955 году. Со старшим братом Виктором на самой удаленной пасеке — пара километров от среднего течения реки Урми — 7 ноября поставили пчел в зимовник-омшаник. Через три дня отправились на охоту в верховья. Там на расстоянии  10-12 километров от нашей пасеки находилась землянка.

Я ехал на коне верхом, а братка шел впереди метров в пятидесяти.  Вдруг вижу, брат рванул вперед и закричал. «Енот», — понял я. Братка палкой ударил зверя по башке, он и вытянулся. Мы связали енота за ноги веревочкой и приторочили к седлу. Через час с небольшим уже были у землянки.

Привязав коня недалеко от землянки, я пошел за сеном в сторону ближайшей мари. Там мы еще в августе накосили травы и соорудили балаган. За лето в нем трава и высохла. Пока я таскал сено, братка обдирал енота. Сам я этого не видел.

Солнце шло к закату, братка рубил дрова, а я начал чистить картошку на суп. Сижу на нарах в землянке, орудую ножом, дверь открыта, и слышу что-то типа: «Кххх-пых-пых-пых».  И звуки потихоньку приближаются в мою сторону. Сердце у меня сжалось, волосы вздыбились, но я усилием воли заставил себя посмотреть в ту сторону. То, что увидел, было неописуемо.

На меня двигалась какая-то гидра: голова в крови, глаза сверкают, на теле по бокам кусочки — глина, солома, перья рябчиков. Я громко так заорал: «Братка, там кто-то есть!» и сиганул через порог. Запнулся о чурку, несколько раз перевернулся и застыл в снегу с зажатым в руке ножом. Снегу было немного — и десяти сантиметров не намело. Братка влетел в землянку, схватил эту «гидру» — в реальности дохлого енота и далеко зашвырнул в кусты.

Меня потом долго озноб колотил, что взять-то — тогда восемнадцать было. Оказалось, братка ободрал енота, тушу бросил под нары, а шкуру в мороз растянул на кусте. А я, когда чистил картошку, возил ногами по полу и случайно потянул на себя мешковину, на которой и лежала тушка зверя.

После моего повествования вся небольшая, но крепко сбитая компания охотников давилась от смеха. Конечно, никто не поверил в мой рассказ, посчитали сочиненной байкой. Меня тогда  их реакция сильно закусила, и долго потом  из-за этого переживал. Но вот года три назад я с зятьями побывал у Виктора в поселке Дрофа. И братка подтвердил все вышесказанное. А он у меня героический!

В этом году 3 января Виктору стукнуло 99 лет. Прошел всю Великую Отечественную, служил в полковой разведке, дошел до Венгрии. Неоднократно был награжден — два ордена Отечественной войны, один Красной Звезды и несколько медалей. Имеет два ранения и две контузии. В нашем кругу является «народным артистом», до сих пор на память читает стихи и поэмы Пушкина, Некрасова, Лермонтова и других поэтов. Неудивительно — художественной самодеятельностью начал заниматься еще до войны,  с шестого класса. Во время одного из выступлений в 1936 году видел маршала Блюхера. Но это уже совершенно иная история…

Анатолий Ларионов

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.