Страна доброго пуймули

Интернет, еда и коронавирус

Ульчия для многих загадочна и неизвестна: и что там люди живут?

Живут. Живут как могут.

Есть такая легенда. Когда айны попадали японцам в плен, их сажали на плоты и отправляли без еды и воды в море. Некоторые плоты доплывали до устья Амура. Ульчи батогами вылавливали плоты, выхаживали умирающих людей. Потому и встречаются среди ульчей и светлокожие, и кудрявые, и даже рыжеволосые. А может, и не легенда то вовсе.

У ульчей какая-то невероятная доброта, природная, мудрая. При всей внешней строгости и сдержанности, они могут последнее отдать страждущему.

В этом году ульчи могли исчезнуть с лица Земли.

Районная поликлиника совершенно не была готова к пандемии, собственно, как и весь Хабаровский край. Чудом остановили коронавирус. А проблемы с больницей остались. Не хватает врачей. Нет и жилья для них.

Зато есть Мангу – большая река, а там – дракон пуймули, он у амурских народов добрый и любит своих внуков. Иначе бы давно прервалась бы человеческая цепочка, уходящая в такую глубину тысячелетий, что кругом голова.

Ульчи и Интернет

— Сегодня наступило время Интернета. Даже старшее поколение начинает «изменять» телевидению, а что уж говорить о молодежи!

— У моего народа нет ни одного сайта на родном языке, — рассказала Марина Одзял, руководитель Ассоциации коренных малочисленных народов Севера Ульчского района Хабаровского края. — Несколько лет назад на меня вышли представители Сбербанка и предложили сделать небольшую программу для гаджетов «Поговорим на родном языке». В эту программу вошли три языка – ижорский, нганасанский и ульчский. Ребята были креативные. Создавали они эту программу к Дню народного единства. Два года назад они ее запустили. Но, когда мы работаем с языком, нужно быть очень осторожными. В программе работал искусственный интеллект. И он совершенно не мог склонять улчьские слова. Если в русском языке шесть падежей, то в ульчском двенадцать–тринадцать. У нас грамматический ряд совершенно другой, как и построение предложений. Когда этот «интеллект» переводил, допустим, такую фразу: «Я сижу у очага» в итоге получалось: «Я он печка». В итоге мы решили учить этот «интеллект» не словам, а готовым фразам. Задавали ему вопрос, а если он не мог ответить, то извинялся: «Мой словарный запас не такой богатый».

— А что ульчская молодежь?

— Она сегодня изъявляет желание: «Марина Андусовна, давайте создадим чат. Хотя бы в WhatsApp создадим группу. Я им: «Давайте, разрабатывайте, создавайте, вам никто не запрещает».

— В ульчском языке же больше букв, чем в русском?

— Есть определенные знаки.

— А клавиатура для компьютера?

— Создана. И ульчская в том числе.

— И она есть в продаже? Ее можно приобрести?

— Можно. Автор раскладки – Андрей Шориков. Когда мы делали электронные фонетические пособия на ульчском, нанайском, удэгейском, на языках всех восьми коренных народов Хабаровского края, по программе министерства природных ресурсов, тогда и была создана раскладка. Правда, сложно работать, потому что нужно запоминать, что вот здесь такая буква из ульчского языка, а здесь другая. Тут не только приходится быть билингвом (говорящие на двух языках. — Ред.), но еще и запомнить местоположение на клавиатуре.

Ульчи и строительство

— У нас два года как ничего не строится. Где в нашем районе деньги на строительство?

— А раньше как было?

— Объекты образования и культуры раньше строились за счет программы малочисленных народов, которая финансировалась, в том числе, и федеральным центром. Были построены школы в селах Ухта, Кальма, Солонцы, Калиновка – в местах компактного проживания малочисленных народов.

— А потом что случилось?

— Убрали строительство из программы. Фургал сказал, что все должно быть распределено по ведомствам. Если строить школы, то этим должно заниматься министерство образования. Это же не только объекты образования, раньше в программе были и объекты культуры, и фельдшерские пункты, и социальные центры. И это не только по Ульчскому району, это по всему краю было так. Когда Фургал убрал строительство из программы развития КМНС, за счет чего министерствам было строить? В селе Булава, например, лет десять мы ждем, когда нам построят национальный центр.

— Ульчский ансамбль «Гива» из села Булава появился первым среди ансамблей коренных малочисленных народов на Дальнем Востоке?

— Да.

— Получается, что этот уникальный ансамбль не имеет своего помещения?

— Сейчас они, конечно, базируются в клубе новой Булавы, но все участники живут в старой Булаве. Это три километра. А мы хотим, чтобы национальный центр был в старой части Булавы. У нас это село разделено на три части. В старой и малой Булаве живут одни коренные народы, а в новой – в основном люди, не относящиеся к КМНС. Вся инфраструктура – больница, школа, клуб – находится в новой Булаве. Раньше в старой был клуб, но он сгорел. Ансамбль «Гива» переехал в клуб новой Булавы, и нашим участникам ансамбля, в том числе женщинам преклонного возраста, приходится пешком добираться по сопке три километра из старой в новую Булаву. И это ненормально. Детей в школу возит автобус, приобретенный по программе малочисленных коренных народов, а для взрослых транспорта нет.

— А если заболел человек?

— Был даже такой случай. Дело было зимой. В старой Булаве заболел младенец. Вызвали скорую, а она не поехала. Врач сказал: «Везите ребенка на санках в больницу». Что мать и сделала. Ребенок по дороге умер. Это было давно, но этот случай до сих пор помнят. Потом, конечно, отремонтировали машину.

Ульчи и рыба

— Как прошла летняя путина?

— Как-то тихо. Народ все тихо воспринял. У кого были возможность и квота, ловил рыбу. Я лично никогда не пишу заявку на летнюю рыбу. Вплоть до этого года у нас было 50 килограммов лососевых на человека. Со следующего года, 2021-го, нам увеличили норму до 150 килограммов – кеты и горбуши летней по 25 килограммов, осенней кеты – 100 килограммов.

Почему я не писала заявку на летнюю горбушу? Потому что это все входило в квоту. Возьмешь, а сколько останется «осёнки»?

— А какая самая вкусная из лососевых? Кета или горбуша? Летняя или осенняя?

— По вкусовым качествам, скорее всего, горбуша. Она нежная. Летняя кета – суховата, она шла в основном на юколу. Обеспечивались сухой рыбой на всю зиму. Из осенней кеты юколу было не принято делать. Она слишком жирная. Жирная юкола зимой горчить будет. Когда идет «осёнка», все заняты заготовкой рыбы. А она настолько жирная, что жир капает. Где её такую хранить? Раньше-то были специальные амбары на улице. Сегодня таких нет, на улице рыбу не оставишь – своруют.

— Что касается ограничений вылова лососевых для общин…

— Это нарушение прав коренных народов. Комиссия по анадромным видам рыб утвердила норму по 25-50 килограммов лососевых рыб на человека. То есть община добывала в среднем пять тонн лососевых, обеспечивая и свою хозяйственную деятельность. За счет вырученных средств помогали детям собираться в школу, покупали костюмы для национальных ансамблей, даже оплачивали выпуск школьных учебников на родном языке.

От сегодняшних квот хочется плакать. Допустим, община в национальном селе Кальма. Она поселкообразующая. Дали ей квоту в семьсот килограммов.

— Общины, по сути, заменили национальные рыболовецкие колхозы.

— Конечно. Социальная нагрузка на них огромная. В отличие от промышленников, они никуда не уезжают, они так же платят налоги. Промышленники, что? С городов на путину наемный народ привезли, путина закончилась, три копейки заплатили в местный бюджет, народ увезли. Наших-то не хотят на работу брать. Считают, что коренные — все алкоголики. А коренные к путине стараются закодироваться, не пьют. К зиме нужно готовиться, семью нужно кормить. В Ульчском районе самый высокий уровень безработицы в крае. Люди, конечно, во время путины стараются устроиться на работу.

Ульчи и кулинария

Наверное, можно объединить нанайскую и ульчскую кухни. Очень много похожих блюд, но с разными названиями. Та же самая «рыбья халва». У нанайцев она называется такса, а у ульчей – септула. Что объединяет кулинарию этих народов, помимо оригинальности, так это некоторая утонченность, обязательная экологичность и полезность.

— По вкусовым качествам из всех дальневосточных народов наша кухня ближе всего к японской, — считает Марина Одзял. – Там такая умеренность, там нет обилия пряностей, нет острых соусов. Еда – супердиетическая.

— Еда с тонкими «акварельными» вкусами.

— Скорее, пастельная.

— Как-то на одном мероприятии эвенки рассказывали, что у них в детстве главным лакомством была замороженная оленья печень. Что-то типа мороженого, говорили.

— В этом отношении я толерантна — из-за того, что в моей крови много вливаний крови разных народов, в том числе и тунгусской. Орочи и эвенки — родственные народы, и потому я могу спокойно поехать в Охотский район, поесть там сырых мозгов, мороженой печени. Могу поехать на Чукотку и полакомиться кожей кита, специфической едой, приготовленной из морских животных. В ульчской кухне тоже есть блюда из мяса морских животных — из мяса нерпы, например. Сегодня у нас нет доступа к этому ресурсу. Нам запрещено охотиться на морских животных.

— Говорят, что нерпий жир очень активно использовался.

— Да, очень активно. И до сих пор ульчам очень нравится сало нерпы.

Ульчи и характер

— Мне иногда кажется, что ульчи упрямые.

— Очень. И прямолинейные.

— Все остальные с севера Хабаровского края разбегутся, уедут, а ульчи-то останутся. Из-за упрямства в том числе.

— Останемся вопреки всему. Сделала для себя статистику. Сто лет назад численность ульчей была примерно такая же, как и сегодня. Сколько земля может прокормить, столько и людей на ней.

Юрий Вязанкин

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.