И, в гроб сходя, благословил

Театр

Выживут  ли частные театры Хабаровского края? Хватило ли им  сил и ресурсов пережить время коронавирусной нежизни?

Время пандемии удивительно напоминает «Пир во время чумы» А.С. Пушкина. Нет, не пиром, не разгулом, развратом, а странным состоянием нежизни, нелюбви, нестрастей. Всё словно пропахло мертвечиной. И даже погода в июне странно мерзлая,  а солнце – как огромный холодный глаз древнего божества, следящий за нами без всяких эмоций.

 «Не верю!» — кричит каждая жилка, а разум подмечает как сполохи практически невидимые следы разложения: нежизнь, нелюбовь, нестрасть.

В Хабаровском крае КнАМ и  Белый театр появились во время перестройки, пережили сложные 90-е  и сытые для чиновничества нулевые.  Но даже в самые голодные годы никто не отнимал у них права играть.  До сегодняшнего времени.

Два театра, две судьбы, две театральные славы Хабаровского края  — выживут ли они в это коронавирусное время?

КнАМ

Театр из Комсомольска-на-Амуре хорошо знают в Европе и плохо знают в Москве. Лет на пятнадцать этот театр опередил столичные театры, пытающиеся ставить документальные спектакли. Основанный Татьяной Фроловой в 1985 году, театр стал первым официально зарегистрированным частным театром в СССР после 1927 года. Именно благодаря этому театру в Европе знают, что есть на свете город Комсомольск-на Амуре и Хабаровский край.

— Настроение, конечно, очень странное, наверное, как у всех сейчас людей.  Какая-то безнадега. Мы надеемся, что театр выживет, — рассказывает Татьяна Фролова, главный режиссер театра. — Время пандемии мы использовали качественно. Мы занялись своим архивом. За 35 лет у нас накопилось более 30 видеозаписей  спектаклей. Все оцифровали в достойном виде. И сейчас все это можно посмотреть на нашем сайте. Один просмотр – 300 рублей. Это не такая большая сумма. Люди покупают. Это удивительно,  но помогают нам, покупая просмотры. Много людей пишут письма и просто присылают деньги. И это тоже удивительно.

Мы заплатили за все, что нужно, за ЖКХ, например, благодаря тому, что откликнулись люди.

— Власть помогает?

— Городская власть предоставляет нам помещение для театра бесплатно. И это уже большое дело. Все 35 лет существования театра помещение у нас бесплатное.

— Краевые власти позвонили, спросили живы или нет?

— Пока никто не звонил. Нам звонили из Москвы, из Союза театральных деятелей. Геннадий  Смирнов, заместитель председателя СТД, сказал: «Мне очень важно, чтобы вы попали в программу помощи частным театрам».  Я не знаю, что за помощь и когда это будет. Пока ничего мы не получили.

— Что вы потеряли за время пандемии?

— Честно говоря,  мне  даже понравилось это время,  потому что можно остановиться, никуда не бежать, не готовиться к поездке в Европу, не ехать на гастроли, потому что это всегда стресс. Так как Европа закрылась, мы потеряли поездку на  берлинский фестиваль «Find». Это главная европейская сцена  спектаклей по современной драме. Организаторы нас успокоили, мы много переписывались. Они даже опубликовали интервью со мной на своем сайте и сказали, что обязательно приглашение остается в силе на следующий год. Они  нас ждут. Как только откроются границы, снимутся ограничения, может быть, в апреле следующего года этот спектакль состоится.

—  Что же вы будете делать, когда разрешат представлять спектакли?

— Я много месяцев собираю материал для документального спектакля, пьесы-то нет. И это  очень сложно. Как будто ты ищешь черную кошку в черной комнате. Через себя пропускаю очень много информации. И как только что-то меня сильно задевает, я понимаю, что об этом я должна говорить. У меня уже есть папочка с материалом для нового спектакля. О чем будет новый спектакль, что это будет за тема, я не могу говорить, потому что идеи могут обесцениться. Он только-только появился в голове.  С 1 июля мы уже хотим выйти на площадку, будем даже не репетировать, а искать, пробовать. Это будет своего рода серия тестов, которые я буду записывать на видео, а потом буду выбирать из этих записей, смотреть — можно ли использовать это в спектакле. Пока что могу сказать, что это будет тема настоящего и будущего моей страны.

— Давайте помечтаем! Осенью подпишет губернатор распоряжение, где разрешит массовые представления. Хотя к вашему театру как-то и не походит такой термин…

— У нас в зале 26 мест.

— Власти ограничения снимут, скажут: «Представляйте!»  С чего начнете?

— Мы будем работать в том же режиме. Может быть, даже мы и не показывали бы спектакли в этот период. Спокойно будем готовить спектакли, может быть,  будем давать какие-нибудь концерты.  Мне кажется, что это сейчас неактуально. Мы все напуганы.

— Привыкли жить в испуге и запретах?

— Запуганы коронавирусом. Хотя многие нарушают масочный режим. Нарушение порядка — это наше все. И наша нелюбовь, и наплевательское отношение друг к другу. Другой человек — совсем не ценность для нас. А еще растущее раздражение от власти, от того, что так кинули людей в этот трудный период жизни.  Всем сейчас очень тяжело.  Спектакль  «Моя маленькая Атлантида» как раз о замороженных людях, о замороженном сердце. Мы что-то можем делать, собирать вечность, но в принципе нам все равно. Благодаря этой ситуации провоцируются, вытаскиваются на свет самые черные  стороны нашей души. Если нас все время унижать, будут проявляться самые отвратительные качества. Мы же социальные животные, этого нельзя скрывать.

Белый театр

 Создан в Хабаровске в 1989 году режиссером Аркадием Раскиным и группой актеров. Камерный театр для интеллектуального зрителя со своим творческим почерком, неповторимой аурой и как-то запредельной искренностью.

— Репетируем, ковыряем, но сколько можно репетировать, если нет возможности работать? –  быстро сказала Ольга Кузьмина, главный режиссер театра, и тут же уступила место своему мужу, заодно и художественному руководителю театра Андрею Трумбе.

— Как живем? Пока никак. Написал письмо в региональное министерство культуры, попросил помощи. Пришел ответ, чтобы мы обратились к нашим арендодателям и  написали им письмо с просьбой сокращения  величины арендной платы.  Сказали: «Держитесь! Денег нет, но вы там держитесь!».

Все, что было, все личные сбережения ушли на оплату аренды какого-то месяца. Телефон в театре за неуплату отключили. «Колбасит»  компания, которая отвечает за тепло, просит вернуть долг.  Все идет к тому, чтобы мы закрылись.

— Идей выхода из этого положения никаких?

— Да. Выхода пока нет. Правда,  поступило письмо из Союза театральных деятелей. СТД и Министерство культуры России собирались создавать реестр частных театров.  Быть может, потом будет какая-нибудь помощь. Информацию мы отдали. Но пока все остается на своих местах. Пока выхода из этой ситуации нет вообще никакого.

— Региональные власти звонят хотя бы, спрашивают живы или нет?

— Театру нашему  30 лет. За все время нам так часто не звонили, как тогда, когда нужно было закрыться. Звонили по три раза на день, предупреждали, что мы не имеем права играть спектакли. После того как все закрылось, не звонили. А зачем? Вопрос решен.

— Умерла так умерла?

— Закрылись и все, ну а дальше — это ваши проблемы.

—  Сбор пожертвований не думали организовывать? Платные онлайн-представления спектаклей организовать, допустим?

— Я видел, что делают мои коллеги. Тут есть определенные сложности. Для того чтобы выйти в Интернет, сделать онлайн-трансляцию, нужны финансы. Интернета у нас нет,  а  с мобильного телефона это невозможно сделать.

Ну и еще. Сейчас такой огромный поток  онлайн-спектаклей!  Все эти спектакли зрителям просто не переварить! Благодаря самоизоляциии сам посмотрел несколько спектаклей. Это все сложно. Наверное, когда-то в будущем, может быть,  мы дойдем до того, что все спектакли будем смотреть онлайн. Но с живым театром это никак не сравнится.

— Все проходит, пройдет и пандемия. Когда все закончится и если вы выживете, что будете представлять, какие спектакли?

— У нас запланирован  премьерный спектакль «Бессонница» по Марине Цветаевой в рамках фестиваля СТД.  Хотя мы попытались его записать и, может быть, от безвыходности выпустить онлайн.

Помимо разрешения показывать спектакли, непонятно, что будет со зрителем. Вряд ли он сразу хлынет. Как говорят, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Чем дольше запрет, тем больше вероятности, что театр умрет. Ситуация такая – на грани «и, в гроб сходя, благословил».  Доживем ли мы до тех дней, когда нам скажут: «Играйте!».

Долготерпения хочется пожелать этим театрам и, конечно, чуда. Пусть даже оно будет обыкновенным: бац! И местная власть вдруг помогла деньгами, а там, глядишь, и из Москвы что-нибудь подкинут. Хотя  что им до нас, до нашей жизни, до наших театров!  Вряд ли случится этот «бац». Как сказал Станиславский, не верю!  Вот и остается одно долготерпение да коленки, на которых и создаются необыкновенные дальневосточные чудеса.  Вопреки всему: и пиру, и времени, и чуме – коронавирусной пандемии!

Юрий Вязанкин

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.